Как меня резали

Казахстан. После операции прошло 14 дней. Завтра еду в Омск. Приехала просто отдохнуть, случайно отнесла рентгеновские снимки копчика хирургам, а они сказали: срочно на операцию. Думала, просто заколят чем-нибудь обезболивающим, мне и начали новокаин в кость вкалывать, а потом решили резать.

Прихожу в четверг, а хирург, который делал операцию, говорит медсестре срочно вести меня на анализы и завтра ложиться. Приятного мало, но врачам лучше знать, когда и кого резать.

В пятницу шестнадцатого прихожу с тапочками, халатом и тяжелым сердцем. Меня раздевают и наряжают в больничные бахилы и халатик - застиранные и уродливые. Ведут в операционную. Операцию мне сделали по знакомству, естественно. Соседка сестры отвела к лучшему хирургу в городе, работающему в областной больнице. Никакого права находиться там я не имела, тем более бесплатно. Всегда терпеть не могла всех, кто внаглую пользуется связями. Вот лежу на операционном столе и ненавижу себя. И боюсь страшно.

Операционная ободранная, из аппаратуры только древний анестезиологический прибор с трубками. Бедно, но чисто. Для операции мне придали интересную позу. Положили вниз лицом, растянули, как морскую звезду. Ноги тоже раздвинули и опустили немного вниз. Короче, тот хирург видел все.

После того, как я десятый раз сказала, чтобы шрам мне сделали поменьше, на меня натянули маску, из которой тянуло анестезией-вонючкой. Последнее, что помню - врач с ассистирующей медсестрой стоят надо мной и ждут, когда засну (анестезия долго не действовала). Разбудила меня медсестра, лежу на спине, больно, на заднице огромная повязка. Медсестра отдала мне копчик

и рассказала, как прошла операция. Говорит, хирург все удивлялся, как я могла ходить. Кость была раздроблена просто вконец. Осколки торчали в мясо и кожу. Спасибо арсеньевским хирургам - отпустили гулять с таким кошмаром. Во время операции я не дрыгалась, не материлась и не болтала. И слава Богу, ничего умного все равно бы не сказала.

Погрузили меня в палату с 79-летней бабкой. Забавная бабуся, отвлекала меня первое время от отвратительной тошноты и мерзкого привкуса во рту. Рассказывала про дочку в Кингиссепе и внучку в Боровом. Это я запомнила потому, что потом слышала о них еще раз триста.

А эта жажда. Последний раз я пила вечером перед операцией, в следующий раз пить разрешалось в первое утро после операции. То есть1.5 суток без воды. Иначе нельзя - будет тошнить и будет еще хуже - захочешь писать, а встать невозможно. Короче, кое-как дожила до вечера. Думала, засну. То была самая длинная ночь в моей жизни. Спать я не могла, по стене иногда пробегал таракан, временами тошнило. Я впадала то ли в бессознательное состояние, то ли начинала дремать, и видела стакан холодной воды в прозрачном стакане, покрытом испариной. На стуле передо мной стояла чашка с водой - теплой и противной, когда я просыпалась, то смачивала ею рот. А на моей тумбочке вне пределов досягаемости лежал принесенный сестрой апельсин. Иногда вместо стакана с водой я видела, как беру апельсин, разрываю его на две половины, и из него льется свежий и холодный сок. Когда светало, я поклялась себе, что до конца жизни буду питаться только апельсинами и водой.

Наутро случился обход. Пришел молодой здоровенный хирург с мрачным лицом и медсестрой. Подошел к моей бабусе, ощупал ей живот, спросил, как ночевала. Бабуся давай жаловаться. Потом врач поворачивается ко мне, и спрашивает у медсестры:

- Тут что?

Медсестра:

- Крестцово-копчиковый

Я лежу на животе, приготовилась снимать трусы. Он на меня смотрит и спрашивает:

- А почему вы здесь лежите, а не в травматологии?

- Я не знаю.

- Ну я тоже не знаю.

Разворачивается и уходит.

Картина маслом.

Потом пришел мой Бауржан Сурашевич, осмотрел, разрешил пить.

Мда, больничные радости далеки от земных. Сам встал с постели - молодец. Сам дошел до туалета - молодец. А пописал в первый раз сам - так вообще венок лавровый на шею. Я провалялась в больнице ровно семь дней. Как оказалось, это минимальный срок для моего случая. Никаких осложнений. Врачи меня похвалили, сняли швы и отправили на все четыре стороны.

Лучше застрелиться, чем еще раз идти на операцию.

Купила билет на автобус. Садиться еще нельзя, но как-нибудь переживу девять часов на двух боках.